Чеснок. Доблестный воитель

Любопытная строка из стихотворения Жана Кокто о недвижно спящей женщине: "Ты мумия, и твой сон – Египет". У людей сон и реальность, как правило, чётко разделяются. Минералы едва участвуют в нашем восприятии, зато драгоценные камни через своё сомнамбулическое пространство связуют нас со звёздами.
Растения – иное дело. Энергичные, хищные сны растений часто определяют нашу чувственную реальность. Эта пограничная ситуация придаёт растениям первостепенную роль. Они – стражи порога, защитники, охраняющие нашу хрупкую человеческую структуру от возрастающей агрессии чёрного космоса, как бы его ни называть: бесконечная вселенная, инферно, потустороннее, экологическая коррозия и т.п.

Асоциалы

Вторжение асоциалов рассеивает мнимую надежность существования. Жизнь, по видимости упорядоченная, содрогается под натиском сиюминутности, иллюзорности, случайности. Асоциалы суть воплощение материи в смысле широкой "потенциальности", неутолимой "лишенности" и беспрерывного "становления" во что угодно. Подобное "становление" наблюдает поэт Гренгуар ("Собор Парижской Богоматери" Виктора Гюго), попадая в "королевство Арго": "В этом городе, как в пандемониуме, казалось, стерлись все видовые и расовые границы. Мужчины, женщины и животные, возраст, пол, здоровье и недуги - все в этой толпе казалось общим, все делалось согласно; все слилось, перемешалось, наслоилось одно на другое, и на каждом лежал какой-то общий для всех отпечаток". Гренгуар, ошеломленный этим диким месивом, сомневается в самом постулате реальности: "...нить его сознания и памяти была порвана, и, сомневаясь во всем...

Вокруг да около неистинных горизонтов

Мы закрываем газету или выключаем радио, хмуримся и говорим, к примеру, так: надо забрать ребенка из детского сада, не забыть купить хлеба, на улице скользко, туман... В ежеминутности, в ежедневности, по крайней мере, присутствует нечто реальное - экзистенциальная забота о более или менее ритмичном функционировании нашей пустяковой жизни. Но в сообщениях "средств массовой информации" мы не ощущаем ни малейшей реальности. Странное дело: мы читаем или слушаем о "землетрясении в Японии", о "кровавой разборке мафиозных групп", о бомбежках, ножевых ударах, голоде, наркомании, и нас это не особенно трогает. Моя хата с краю, понятно, мир катится в тартарары, тоже понятно. Однако вялостью и сумеречной скукой нельзя удовлетворительно объяснить наше равнодушие к делам мира сего. Проблема в другом: мы либо сомневаемся, либо откровенно не верим прочитанному, услышанному, увиденному на экране телевизора. Можно согласиться только с одним: то или иное событие, вероятно, произошло, раз о нем сообщается. Но все остальное - комментарии, интерпретация, статистические данные - неточно, сомнительно, неверно или просто лживо.

Интервью "Лимонке"

Главная тенденция и замысел потустороннего мира - уничтожить мир организованный. (Мир, организованный даже таким не очень уж хорошим способом, как он организован в нашем случае). Поэтому, постоянно осуществляются атаки на этот мир. И в определенный момент организация начинает дряхлеть. Вернее, организатор покидает свое поприще и больше не участвует в этом мире. Именно это мы наблюдаем сейчас, когда мир попросту остался без какого-либо организатора. (Я подчеркиваю, что говорю с платонической точки зрения, не имея в виду ни христианской теологии, ни естественнонаучного взгляда на вещи. Это чисто неоплатонический взгляд, разработанный такими людьми, как Ямвлих, Порфирий, Прокл и прочими учениками Плотина. И, естественно, их последователями).

Корабль на цепи: О графике Д.Воронцова

Вопрос: только ли слово "каравеллы" возбуждает лирический порыв, или именно каравеллы, изображённые Дмитрием Воронцовым. Вероятно, и то, и другое. На гравюре в бледно-кремово-коричневых тонах корабль "бороздит" море, так как борозды заметны; детали прорисованы вполне тщательно, каравелла стройна и воздушна сравнительно с весьма плотными хаотическими облаками, напоминающими клочки сахарной ваты либо зефир в шоколаде. Гораздо любопытней другая композиция: здесь каравелла плывёт? Погружается? Меж морем и небесами, словно во вселенском Океане стоика Посидония: корабль скорее оттеняет, нежели озаряет розовый блик солнца неспокойного жемчужно-серого неба. Всё это пробуждает ассоциации неопределённые: каравелла, возможно, в глубинах вод, несмотря на вздутые паруса и прямые флаги, внизу нечто, напоминающее подводную флору, с бортов свисают пряди малопонятной волокнистой субстанции - тягучий плен или движение, сон или реальность.

Рецензия на книгу А.Дугина Метафизика Благой Вести

Часто высказывались мнения о патриархальном характере западного христианства и матриархальном - восточного. Григорий Сковорода, украинский философ и герметик, пылкий почитатель Оригена, обосновывал это следующим образом: в герметическом зодиаке Восток соответствует "Деве", Запад - "Рыбам" (Яков Бёме, "Signatura Rerum"). Ранних западных отцов Церкви можно безусловно назвать христианскими неоплатониками, которым так или иначе был чужд креационизм. Да и какой мужчина в своей героической ипостаси смирится с положением "твари" или "раба" и признает "смирение" добродетелью? Но надо учесть еще более важный момент: абсолютное неприятие языческим умом идеи линейно-равномерно-поступательного времени. Это первая и решающая победа "царства количества". "Время - квинтэссенция вещей", - писал Ориген в книге "Против Цельса", и в этой короткой фразе выражено очень много. Это значит, что существует масса темпоральных вариаций, зависящих от жизни и ситуации телесной и душевной материи, сложный контрапункт протяженностей, чувствующих незримое и неслышное круговое время-квинтэссенцию. Повторяемость аграрных и ткаческих операций под женской доминацией Деметры и Арахны определило равномерность любого процесса. События великие и малые, напряженные моменты поединка, тягостное ожидание казни, словом, качественное разнообразие жизни - все это растворилось в равномерной одномерности между двух ничто: так землемер не замечает, что у него под ногами - одуванчик, крапива или голый песок. Язычников смущала не инкарнация христианского Бога - они знали сколько угодно подобных инкарнаций, но инкарнация хронологически точная, в географически точно указанном месте - это было выше их простого патриархального понимания.

Сентиментальное Бешенство Рок-н-Ролла

Не так легко писать о каком-либо человеке, о музыканте вооб-ще трудно. Писатели любят впадать в "наглядность", любят представлять "мысленным взором" походку, жесты, улыбку и прочее. Самое лучшее, конечно, найти одну, две детали, в которых эффектнее всего отразилась экзистенциальная ситуация, причем вовсе необязательно отыскивать такие детали во внешности или в манере разговора. Когда Василий Шумов рассказывал о "двойном андеграунде", где проходила его юность, это звучало несколько отвлеченно. В конце концов, до перестройки в подобном положении находились почти все рок-музыканты: прессинг партийной идеологии с одной стороны, семейный прессинг - с другой. Но в этом рассказе меня поразила одна хорошая деталь: однажды в его комнату ворвался отец-полковник, схватил обычную гитару и принялся дубасить по дорогущей, по тем временам, басовой электро-гитаре. В трагическом эпизоде есть забавный момент: полковник, в благородном воспитательном порыве, заодно проявился как музыкант-деструктор, что, возможно, принесло Василию Шумову больше пользы, нежели дежурное прослушивание записей знаменитых рок-групп.

Интервью с Сергеем Шаталовым

Современная литература, в принципе, находится в положении весьма плачевном. Сейчас количество писателей чуть ли не сравнялось с количеством читателей. Это полбеды. А вторая половина - в очевидной идеологической и вербальной "выработанности" индоевропейских языков. За сорок-пятьдесят лет этого столетия проза, поэзия, лексика достигли необычайного расцвета. Трудно найти тему, проблему или эмоцию, которая не была бы исследована во всех вариантах. Последние десятилетия прибавили несколько экзотических мировоззрений, несколько национальных, геополитических, психологических вопросов, но ничего решающего. Процесс интеллектуальной "ресублимации", предсказанный Максом Шелером, идет полным ходом - читательскую вялость, падение коэффициента интереса все более трудно подстегнуть, поднять эротическими, агрессивными или разоблачительными допингами. Практика авангардизма начала века - Хлебникова, Маяковского, Шершеневича - прояснила следующий важный элемент: язык нельзя искусственно разнообразить и "обогатить". Язык довольно медленно усваивает жаргонизмы, диалектизмы, новые бытовые выражения. Конечно, интенсифицируется вербальная диффузия, однако англицизмы типа "спонсор", "ваучер", "дилер" и т.п. не очень-то приживаются в литературном языке и служат, скорее, для стилистической окраски. Осталась, пожалуй лишь одна благодатная область - читательский мазохизм. Читатель пока еще с удовольствием принимает критику существующих беспорядков, беспрерывные инвективы, удары хлыстом, издевательства, злые насмешки.

О Жене Дебрянской

Интересно, она реально свободна или резкие повороты головы, хрипловато-интонированный голос, слегка безапелляционный, - манера, возбужденная подобным окружением? Разве можно понять в женщинах что-либо? "Непредсказуем их путь, как путь рыбы в воде", Будда, разумеется, умел на кружевах водоворота направлять челнок своего тела, зная навигацию. Так называемая женская мудрость. Интересно, почему о женской психологии написаны тысячи книг, о мужской почти ничего? Нет, кажется есть одна, Дэвид Ризман "Миф о мужчине в Америке", даже резче сказано миф о самце. Мужская психология входит в человеческую, вернее в безбрежно общечеловеческую. Но разве в Америке есть мужчины? Мексиканцы об этих особях говорят: no cojones - и переводить-то неприлично. Женя была в Америке, но потом рассказывала лишь о нравах сорок второй улицы, где гуляют проститутки. Согласно сплетням и разговорам, Женя, подобно одуванчику, раскинула свои желания по всей эмоциональной сфере. Такой Женя представляется другим. А какого мнения Женя о себе, существо с волосами цвета старинной меди, которое причесывается левой рукой и глядит из зеркала? А какого мнения Женя о себе, когда смотрит одиноко в темноту или когда в закрытых глазах начинается восход сомнамбулической луны?

Приближение к чёрной фантастике

Мы делаем только первые попытки определения черно-фантастической беллетристики, освещения ее тематики, психологического горизонта и основополагающих констант. Надеемся, что знакомство с творчеством Густава Майринка и других выдающихся мастеров, чьи произведения мы собираемся опубликовать в коллекции "Гарфанг", поможет уточнить наши концепции и оправдать рискованность некоторых весьма категоричных определений. Патриархальная культура исчезает. Позволим себе здесь признаться в полном непонимании позитивных ценностей торжествующего матриархата или, если говорить точнее, гинекократии. Мы согласны с Джордано Бруно, что земля - живое существо, и согласны с Уильямом Блейком, что "вращающийся в пустоте шар - мираж, придуманный Ульро" - демоническим пропагандистом чистой материальности в мифологии этого поэта. Мы верим в возможность качественной активизации органов чувств, о которой "микроскоп не знает и не знает телескоп. Они изменяют рацио наблюдателя, но не проникают в сущность объектов" (Уильям Блейк, "Мильтон").

Страницы