magic

Музыка, медицина, Марсилио Фичино

В размышлениях о лечебном воздействии музыки Фичино акцентирует внимание на «воздухе» как медиаторе звука, более того, как медиаторе души. Подобно своим великим предшественникам и последователям, Фичино презирает материальные фармакопеи, полагая, что бессмысленно лечить какие-то отдельные органы, так как польза от лекарств минимальна, но вред чрезвычайно велик. Любой телесный дефект – следствие той или иной дисгармонии души, следовательно, необходимо такую дисгармонию «смягчить небесным консонансом». Здесь Фичино разделяет мнение античных философов: музыкальные консонансы – октава, квинта, кварта – суть пропорции нашей «небесной души» (anima celestis); по терциям и секстам расположена душа срединная (anima rationalis); в секундах и септимах функционирует душа земная, непосредственно оживляющая тело (anima animalis et vegetabilis). Отсюда соответственная градация органов чувств: обоняние, вкус, осязание более материальны и тривиальны, нежели слух и зрение, чья питательная среда – воздух и огонь. Согласно Марсилио Фичино, слух и зрение рождены «огненной пневмой», которую он называет спиритусом, а его последователи – квинтэссенцией или эфиром. Музыка, по его мнению, принципиально важней визуальных образов – они отличаются определённой статикой и очень мало воздействуют на душу. Так вот: от мозга к сердцу распространяются «воздушные испарения», имеющие тенденцию «застаиваться» и превращаться во «вредную влажность». Музыка активизирует эти «испарения», освобождая доступ спиритуса (квинтэссенции) в область между сердцем и мозгом. Интервалы гармонические пробуждают резонанс индивидуальной и мировой души (anima mundi), мелодические заставляют «воздух», пронизанный квинтэссенцией, насыщать кровь «питательным огнём».

Блистательный Агриппа Неттесгейм

"Если натянуть на лютню струны из волчьих жил вперемежку с жилами ягнёнка, никакого настроя не жди… Имеется в человеке крохотная косточка, называемая луц, из которой тело возрождается после смерти как растение из зёрнышка".
Последнее автор сотворил лично. Когда его друга сожгли на костре, Агриппа нашёл в пепле сию косточку и успешно провёл воскрешение. Эта эскапада навлекла на Агриппу особенное негодование позднейших комментаторов. Ганс Бидерман, "Настольный лексикон магических искусств": "Пусть по мнению псевдо-Арестотеля рыбы плавают под землёй, пусть камни распевают соловьями. Но публично утверждать о воскрешении сожжённого человека достойно разве барона Мюнхгаузена".
Такая операция именуется "палингенез" и часто проводилось Пико де Мирандоло и Парацельсом, правда, над сведёнными в пепел ласточками и фиалками. Что ж, тем больше чести Агриппе, он был преданным другом. Однако при глубоких своих познаниях и гуманной врачебной деятельности отличался он легкомыслием, озорством и хулиганством. Однажды уселся в бочку с мальвазией и на телеге, запряжённой оленями, отправился с визитом к архиепископу своего родного города Кёльна. Биографы умалчивают о подробностях визита, хотя известно: проказнику пришлось покинуть славный Кёльн. С тех пор начались его беспрерывные странствия по Европе, заполненные пьянством, любовными похождениями, встречами с таинственными людьми. Однажды в городе Лионе ночной патруль погнался за всадником, который оседлал чёрного пса величиной с церковь, потом взвился в облака. Это Агриппа отправился на шабаш.

Чеснок. Доблестный воитель

Любопытная строка из стихотворения Жана Кокто о недвижно спящей женщине: "Ты мумия, и твой сон – Египет". У людей сон и реальность, как правило, чётко разделяются. Минералы едва участвуют в нашем восприятии, зато драгоценные камни через своё сомнамбулическое пространство связуют нас со звёздами.
Растения – иное дело. Энергичные, хищные сны растений часто определяют нашу чувственную реальность. Эта пограничная ситуация придаёт растениям первостепенную роль. Они – стражи порога, защитники, охраняющие нашу хрупкую человеческую структуру от возрастающей агрессии чёрного космоса, как бы его ни называть: бесконечная вселенная, инферно, потустороннее, экологическая коррозия и т.п.

Антураж, Фон или Нечто Малопонятное

Вернемся к логике настурций. Художественная энергия хочет настурциям добра. Что такое "добро" в таком контексте? Мы идеально относимся к настурциям, хотим поместить в хорошую обстановку, придать соответствующий антураж. Вспомним тривиальное сравнение: пожилой и богатый сообщает красивой девице: вы, мадмуазель, суть бриллиант, требующий драгоценной оправы. Почему? Если красивая девица самодостаточна, зачем антураж, можно приходить в гости в ее грязную халупу. Нет. Богачом движет художественное чутье, его, вероятно, подсознательно, терзает проблема взаимозависимости девицы и ее фона. Но мы в отличие от него, не просто позитивно, а восторженно относимся к настурциям, требующим, как мы чувствуем, не драгоценного, а исключительного антуража.

Страницы